Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Мост через Амур на деньги Китая в Забайкалье

ФСБ выступила против строительства моста через Амур на деньги Китая» в Забайкалье, т.к. «с появлением моста у Китая появится оперативный выход к Транссибирской железной дороге и автодороге Чита–Хабаровск». Однако местные власти упёрлись рогом, указывая на «8% вклада в валовой региональный продукт края и создание 3 тыс. рабочих мест».

Китайцы пробивают вопрос очень давно: «В начале 2000-х годов в Забайкальском крае крупная компания «Хуаэ Синбан» арендовала 40% территории Могочинского района, обещая взамен построить целлюлозный завод. Вроде бы заманчивое предложение, однако по факту китайцы открыли погранпереход Покровка–Лоугухэ, использовав его для своего любимого дела — бесконтрольного вывоза деловой древесины». Однако «за 12 лет такой совместной деятельности Забайкалье не увидело ни ЦБК, ни леса, ни новых рабочих мест». ЦБК был нужен лишь для одной задачи — «гарантия аренды огромных лесных площадей на длительный срок, а после того как проект включили в список приоритетных — еще и льготной цены на лесозаготовку, в три раза ниже рыночной». Более того, плотина для нужд лесозаготовки была построена без экологической экспертизы и «нарушила пути миграции около 20 видов местных рыб и поставила под угрозу уничтожения крупнейшую на Верхнем Амуре популяцию сибирского тайменя, внесенного в международную и краевую Красную книгу».

Тем не менее, нельзя сказать, что никаких результатов совместной работы не было вообще. В 2005 г. с погранзаставы «Амурская» (в нескольких километрах от «Покровка–Лоугухэ») сбежали четверо вооруженных солдат. «Дезертиры убили троих офицеров, после чего скрылись на автомобиле УАЗ. В 16 км от федеральной трассы «Амур» дезертиры в упор расстреляли 3 сотрудников правоохранительных органов. Через несколько километров они попали в засаду, устроенную милицией и ФСБ. В результате перестрелки один дезертир был убит, другому пулей раздробило ногу, еще двух взяли невредимыми». Пропускной пункт же был временно закрыт со следующей мотивировкой: китайцы работающие на лесозаготовке, спаивали пограничников заставы, что и «могло привести к [вооруженному] инциденту». В итоге, переход «Покровка–Лоугухэ» просуществовал 10 лет и в конце концов был закрыт. При этом на своей стороне Китай ввел запрет на вырубку леса!

От «Покровка–Лоугухэ» до станции Амазар на Транссибе примерно 90 км. Именно до неё китайцы планируют провести железную дорогу, что позволит им выйти напрямую к океанским терминалам в Хабаровском крае и замкнуть товарооборот из стран АТР на Европу через собственную сеть ж/д. Эта точка, имеющая стратегическое значение, но у него есть альтернатива: «комбинат будет работать и без пункта пропуска «Покровка-Логухэ», поскольку в соседнем регионе готовится к открытию другой современный пограничный переход».

Казалось бы, при чем тут чеченцы? Достраиваемый трансграничный автомобильный мост в Приамурье (уже прозванный «Мостом дружбы») войдет в создаваемый властями региона кластер и станет его «точкой роста». Как же так вышло, что у ФСБ к нему нет вопросов? Возможно, потому что при создании пограничного пункта пропуска планируется (что постоянно патриотичненько подчеркивается) «учесть опыт Крымского моста», но, скорее всего, дело в том, что объект строит ГК СК «Мост» Руслана Байсарова, которому Кадыров отдаёт приказы даже в вопросах личной жизни. Там же и Одес Байсултанов (кузен Кадырова) курирует строительство «первой в мире трансграничной канатной дороги между Россией и Китаем».

P.S. Материал для размышлений: строительство второго Байкальского тоннеля — важнейшего объекта программы модернизации БАМа и Транссиба — будет завершено в конце года. И осуществляет его тот же самый Байсаров.

Очень полезный источник ахтунга правящего режима

Краткий очерк основ теории управляемой конфронтации (часть вторая)

Данный тезис не должен вызывать недопонимания, так как в истории войн имеется множество примеров, когда оккупационная армия всячески помогала гражданскому населению налаживать нормальную жизнь, стимулируя захваченную страну к быстрому росту. Типичный пример – сочетание денацификации Западной Германии и «плана Маршалла», что дало великолепный результат. Другой пример – послевоенные «успехи построения социализма» в странах Восточной Европы, особенно в советской Прибалтике. Но в истории войн все это условия и средства послевоенного восстановления контролируемых территорий, а в условиях конфликта на геоцентрическом ТВД подобные действия являются составной частью самого вооруженного конфликта, т.е. управляемой конфронтации. Подводя итог сказанному, а также принимая во внимание данные, опубликованные в работах [1, 2], можно определить управляемую конфронтацию как особый способ планирования, организации и ведения боевых действий одновременно в двух пространствах – физическом и психическом (в значении этих понятий, определенном в работе [2]), который охватывает все уровни военной организации.

Управляемая конфронтация характеризуется следующими обязательными атрибутами (свойствами).

1. Перекрывает весь спектр интенсивностей воздействия на мишени от минимальной коррекции состояния или модели поведения до создания массовых терминальных эффектов и разрушения сред, создающих все формы жизни, включая небиологические (причем понятие «воздействие» в данном случае включает как позитивные, так и негативные воздействия на мишени).
2. Реализуется на основе произвольного выбора условий, места и времени начала военного конфликта.
3. Реализуется на основе произвольного выбора места, времени и условий выхода из военного конфликта.
4. Реализуется на базе количественного параметрического контроля точности объективных параметров задач и времени достижения генеральной цели военного конфликта (т.е. осуществляется на основе количественного управления по траектории основного технологического эффекта [13]).
5. Реализуется на основе количественного контроля побочных эффектов достижения генеральной цели конфликта (т.е. осуществляется на основе дополнительного количественного управления по траектории паразитного технологического эффекта [13]).
6. Включает в себя в качестве органичного элемента военного управления постконфликтное (посткризисное) восстановление, в том числе процедуры принудительного кадрового маневра (замены противника коллаборационистами и т.п.) и коррекции коллективной и индивидуальной памяти субъектов-мишеней (противников в конфликте и их союзников, собственных союзников, своего военного персонала, а также граждан и элит своей и нейтральных стран).
7. Управляемая конфронтация принципиально несовместима с бюрократическим способом управления, т.е. для ее реализации необходимо создание систем боевого планирования и управления, основанных на двухконтурных схемах [14].

Внимательное изучение приведенного атрибутивного определения управляемой конфронтации указывает, что новый тип военного конфликта отличается от всех ранее известных, во-первых, наличием свободного входа и выхода из конфликта, а во-вторых – полноценным посткризисным восстановлением, которое глубоко интегрировано в системы боевого планирования и управления. Это означает, что для реализации управляемой конфронтации на практике армия, полиция, политическое и идеологическое управление (контроль за поведением), кадровая работа и финансовоэкономическое управление должны быть объединены в один неразрывный комплекс.

Вообще говоря, подобные преобразования в мире уже идут полным ходом. Так, генеральный штаб Народно-освободительной армии Китая (НОАК) после событий на Тяньаньмэнь в 1989 г. фактически осуществляет «внешний» контроль за КПК, включая операции контроля за поведением, т.е. идеологическую и кадровую работы, традиционно относившиеся к исключительной сфере политического руководства страны [15].

Вместе с тем, генштаб НОАК обеспечивает планирование и управление всеми крупными финансовоэкономическими операциями КНР, а 2-е Управление генштаба НОАК (военная разведка) в качестве одной из ключевых задач вне территории КНР имеет задачу проведения операций мирного установления контроля над субъектами экономической деятельности, важными для обеспечения экономики Китая необходимым сырьем, технологиями и т.п. И, разумеется, генштаб сохраняет за собой все традиционные военные функции, которые должен выполнять генштаб любой страны. Иными словами, в КНР уже сформировано и функционирует организационное ядро для будущей реализации концепции управляемой конфронтации в названном выше смысловом содержании. Другой тренд – трансформация некоторых крупных частных военных или разведывательных компаний в некий гибрид, который условно можно было бы на звать частной военно-разведывательно-политической компанией (ЧВРПК), что отражает их превращение во внегосударственные межнациональные военноразведывательные структуры, обладающие потенциалом и правом преобразований государственных субъектов. Типичный пример – ЧРК Farwest LLC, уже некоторое время назад фактически ставшая наднациональной сетевой военно-политической организацией – оператором перестройки некоторых государственных субъектов бывшего СССР [16]. ЧВРПК также представляют собой прототип организационных систем, реализующих концепцию управляемой конфронтации.

4. Принцип построения структуры теории управляемой конфронтации

Разработка теории управляемой конфронтации в рассмотренном в настоящей публикации содержании предполагает, что эта теория представляет собой сквозную систему моделей реализации всех атрибутивных свойств управляемой конфронтации. Иными словами, выходные параметры предыдущей модели становятся входными параметрами последующей модели. И при этом вся теория как система сквозных моделей предоставляет возможность проведения оптимизационных расчетов по всей системе сквозных моделей в целом. Сквозные модели широко применяются при создании конструкторско-производственных комплексов в полупроводниковой промышленности. Любая компьютерная игра также представляет собой сквозную модель. Т.е. в принципе это типичная задача современного инженерного конструирования сложной системы, относящейся, например, к области оптимального проектирования [17]. Однако характер теории управляемой конфронтации, в отличие от обычных объектов оптимального проектирования, требует включить в традиционный список задач оптимизации количественные модели осознания, в том числе субъектов, радикально отличающихся по свойствам от сознания человека.

Для этого необходимо, в первую очередь, довести до конца работы по конструированию метрологии систем с самоосознанием [6], а затем решить ряд производных от нее, не менее сложных теоретических проблем. Но общий тренд НИОКР, ведущих к созданию основ теории управляемой конфронтации, в целом уже задан. Например, в индустрии компьютерных игр, в частности, так называемых «стрелялок», игр военных стратегий или различных поколений игры SimCity. Этот тренд также маскируется под видом дискуссий об инвестициях в человеческий капитал, а также связанных с ними проблем корпоративной социальной ответственности и т.д., и т.п.

5. Базовое априорное утверждение

Прежде чем приступить к практическому созданию теории управляемой конфронтации, необходимо решить важнейшую фундаментальную задачу: задать приоритет конструирования. Иными словами, определить, что от чего зависит, где главная область управляемой конфронтации – информационные войны или традиционные. Для этого сначала введем базовое априорное утверждение, принимаемое без доказательств и создаю-щее привязку теории к принципам цивилизации.

Управляемая конфронтация представляет собой концепцию реализации конфликта на геоцентрическом ТВД, доминирования в психическом пространстве планеты. Таким образом, управляемая конфронтация является и теоретическим, и технологическим ядром любого постиндустриального конфликта. Вместе с тем в работах [1, 2] было подчеркнуто, что постиндустриальный конфликт выстраивается на основе признания факта существования и практического использовании для достижения целей конфликта сознаний со свойствами, намного отличающимися от сознания человека. Однако, несмотря на это, мы вводим априорное утверждение, что постиндустриальная цивилизация по-прежнему сохраняет человека в качестве центрального ядра, формирующего социум. В этом смысле различие постиндустриальной цивилизации от сегодняшней состоит лишь в том, что сильно расширяется спектр носителей жизни (и сознаний), с которыми человек выстраивает отношения симбиоза или эксплуатации.

Таким образом, и теория управляемой конфронтации имеет своим центральным ядром человека и человеческое общество. Поэтому любая идея воспользоваться теорией управляемой конфронтации с целью полного уничтожения человека как носителя сознания и человеческого общества вообще должна рассматриваться как новая форма преступлений против человечности, на которую не распространяются нормы права и морали. Носители подобных идей подлежат полному и безоговорочному уничтожению как инородные для человеческого общества носители сознания (несмотря на идентичность внешних форм), опасные для самого факта его существования. Эти люди выпали из общества навсегда.

Данная тема крайне важна. Начало борьбы за контроль над психическим пространством планеты порождает научно-технологические тренды, далеко выходящие за все известные нам представления о том, что такое сознание. И общество должно иметь определенные границы конфликтности, выход за которые запрещен в принципе. Предложенное здесь базовое априорное утверждение вводит основу создания и отслеживания подобных запретов на практике, а значит, должно быть заложено в основу теории управляемой конфронтации.

6. Основной приоритет конструирования теории

Теперь мы готовы задать приоритет конструирования теории управляемой конфронтации, разделив главную и вторичную области конструирования.

1. Ядром управляемой конфронтации является человек.
2. Управляемая конфронтация является выражением борьбы одних групп людей с другими.
3. Традиционная война была выражением крайних форм борьбы людей между собой, но управляемая конфронтация несет не только признаки этих крайних форм, но и весь спектр нормальных отношений внутри общества (через включение посткризисного восстановления в структуру боевого планирования и управления).

Из трех указанных пунктов следует, что центральным ядром управляемой конфронтации, в отличие от традиционного военного конфликта, становятся уже не средства физического поражения, а средства воздействия на сознание. Иными словами, изменяется «вектор» отношений между тем, что мы традиционно рассматриваем как силы и средства войны, и тем, что сегодня называется информационной войной.

В традиционном конфликте информационная война является вспомогательным средством, обеспечивая легитимность и политическую приемлемость применения вооруженной силы, а также средством воздействия на системы военного и государственного управления противника, чтобы обеспечить наилучшие условия использования вооруженных сил для целей достижения победы над врагом. При переходе к управляемой конфронтации этот «вектор» меняется на противоположный. Применение вооруженных сил и вооружений становится производным от решения задач информационного противоборства. Это означает, что решение задач информационной войны обеспечивается применением тех или иных сил и средств конвенциальной и неконвенциальной войны, причем по всему спектру задач – от обеспечения безопасности и правопорядка во время народных гуляний вплоть до применения ОМП по стратегическим, гражданским или военным целям.

Названное изменение приоритета радикально изменяет всю последовательность конструирования теории управляемой конфронтации по сравнению с традиционной военной теорией. И, кроме того, требует радикального изменения психологии армии, спецслужб и полиции как профессионально-сословных сообществ, что крайне затруднительно. Но, как показал опыт Туниса, Египта, Ливии или Сирии, отказ от своевременного изменения указанного «вектора» приоритета задач ведет к самым трагическим последствиям.

Все «твиттерные» революции и гражданские войны в Ливии и Сирии стали следствием грубейших ошибок оценки значимости и первичности применения новейших технологий контроля над поведением по отношению к полицейским и военным операциям. Как следствие, «силовые блоки» этих стран были организационно и психологически абсолютно не подготовлены к установлению нового, более эффективного взаимодействия с носителями технологий контроля за поведением.

7. Изменение этического приоритета

Наконец, нам необходимо обсудить последнюю, но очень важную научную проблему разработки теории управляемой конфронтации – этическую основу. Однако в совершенно ином смысле, чем обычно понимают этические/моральные проблемы насилия и войны. В начале статьи было предложено использовать лефевровское понимание термина «управляемая конфронтация» в качестве точки отталкивания. Воспользуемся этим вновь.

Теория рефлексивных игр базируется на использовании этического дуализма Добра и Зла. Правильный выбор по Лефевру выполняется между Добром и Злом, а в основе всего лежат две этических системы, определяющие правила оценки и привязки субъектом Добра и Зла к доминирующим типам ценностей социума в ситуации выбора [18].

Однако выше было показано, что модели Лефевра имеют существенные изъяны и можно построить более эффективное управление конфликтом, действуя вне ограничений, заданных им. О чем идет речь? Одна из причин была названа выше: Лефевр использует только статические модели осознания выбора, в то время как реальный конфликт развивается в динамике. А о второй причине речь пойдет сейчас. Считается, что в основе современной цивилизации в конечном итоге лежат так называемые Великие религии Книги, которые и создали фундаментальные основы мировосприятия современного человека. Религиозное мировоззрение базируется на разделении Добра и Зла, и эту основу все религии (ислам, иудаизм, христанство и проч.) передали современному миру.

Однако антропология знает общества, в которых нет разделения Добра и Зла. Это общества, основанные

на магическом мировоззрении: вере в существование и силу духов, использование их сил путем заключения с ними договоров и т.п. Эти общества считаются академической наукой примитивными. Однако это не так. К такому же типу общества относится современный Китай – в китайском языке нет даже иероглифов, обозначающих Добро и Зло. (Вряд ли кто-то сегодня осмелится назвать КНР примитивным обществом!).

Радикальное отличие фундаментальной основы китайского (магического) мировоззрения от религиозного в значительной мере объясняет, в частности, тот факт, почему США, Россия, ЕС или исламский мир не могут эффективно применять современные технологии управления поведением против китайских государственных, военных или экономических агентов. Китайское сознание просто не воспринимает процедур скрытого управления поведением выбора, которые используются против него, так как китайцы не пользуются разделением Добра и Зла при совершении выбора. Их выбор подчиняется логике совершено иной этической системы.

Традиционная китайская культура основана на однополярной этической системе. На вершине – совершенство Неба, а вниз нисходит бесконечная градация несовершенства. При этом выбор определяется целью действия, а его эффективность – поражением и победой. Крайняя форма поражения – смерть. Но смерть в китайском сознании не приобретает формы Зла, как у евреев, европейцев или мусульман. Смерть – лишь форма поражения, и не более того. А поскольку все в Китае обращается в циклах, то и поражение, и смерть вписаны в естество жизненных законов Неба, и смерть является не Злом, а чем-то абсолютно естественным. (Потому в Китае воины традиционно спокойно относятся к смерти. Не презрительно, как христианские или исламские воины, а именно совершенно спокойно. Что дает им определенные психологические преимущества в бою). В основе создания теории управляемой конфронтации для решения задач управления конфликтом в психическом пространстве, скорее всего, будут лежать модели абстрактных сознаний [1, 2, 6]. А в работе [2] было показано, что успехи прикладных разработок в этой области тесно связаны с резким ростом тайного и явного влияния кланов, имеющих источниками самоидентификации и военного/социального действия даосизм или шаманизм – мировоззрения, основанные на однополярной этической системе.

Это означает, что разработка теории управляемой конфронтации неразрывно связана и основана на отказе от двухполярной этической системы (разделения Добра и Зла как основы лефевровских моделей принятия решений) и переходе к однополярной. В результате это, во-первых, ведет к тому, что вся теория рефлексивных игр нуждается в коренной переработке. А во-вторых, чтобы «закрыть» образовавшуюся вследствие неприменимости концепции двухполярных этических систем «брешь», требуется разработать концепцию однополярной этической системы, которая будет иметь в качестве частного случая двухполярную этическую систему Лефевра или четко сформулированные условия предельного перехода между двумя этическими системами.

Если это удастся, то скорее всего исследования необходимо будет продолжить для построения модели трехполярной этической системы. Если же удастся и это, будет открыт путь к конструированию полиэтических систем как основы проектирования «живых» суперкомпьютеров, т.е. психогенных систем, интегрирующих живые сознания людей и программно-технические комплексы [2], со свойствами, выходящими за рамки всего, что нам в принципе известно сегодня о сознании и сознательной деятельности. (На этом пути в качестве «стоп-крана» и будут использованы следствия из базового априорного утверждения, рассмотренного выше).

Авторы: Денисов А.А., Денисова Е.В.
Источник

Литература

1. Денисов А.А., Денисова Е.В. Конструирование абстрактных сознаний. Модель ко-нечного пользователя. // «Информационные войны». № 1, 2013. – С. 2-13.
2. Денисов А.А., Денисова Е.В. Конструирование абстрактных сознаний. Основы ма-тематической теории смерти. // Информационные войны. № 4, 2013.
3. Лефевр В.А. Просчеты миротворчества. // «Рефлексивные процессы и управление». Т. 2, № 2, 2002. – С. 48-51.
4. Фаррелл Дж. Нацистский интернационал. Послевоенный план нацистов по кон-тролю над миром. // М., «Эксмо». 2011.
5. Денисов А.А. «Призрачные» субъекты в управлении современным военным и по-литическим конфликтом. // «Государственная служба». № 2 (64), 2010. – С. 67-70.
6. Денисов А.А. Основы метрологического обеспечения управления конфликтом на геоцентрическом ТВД. // «Информационные войны». № 3, 2011. – С. 33-44.
7. Денисов А.А. I. Подавление циклов Бойда: Опыт управления военными и полити-ческими конфликтами 1999-2009 гг. // «Информационные войны». № 2, 2010. – С. 2-13.
8. Денисов А.А., Денисова Е.В. II. Подавление циклов Бойда: Новый принцип управ-ления военными и политическими конфликтами. // «Информационные войны». № 3, 2010. – С. 2-14.
9. Петров В.К., Рабинович И.И. От информационных войн к управляемой конфрон-тации и сотрудничеству. // Информационно-аналитический журнал «Факт», № 9, 2001. – http://www/fact/ru/www/archiv8s7/htm
10. Карпенко В.И., Рудаков А.Б. Новая реальность: Террор. / В кн. «De Conspiratione / О заговоре». Сборник монографий. Сост. А.И.Фурсов // М., Товарищество научных изданий КМК, 2013.
11. Триандафиллов В.К. Характер операций современных армий. // М., Госвоениздат, 1936.
12. Дж. Ван Гиг. Прикладная общая теория систем. / В 2-х книгах. Пер. с англ.// М., «Мир», 1981.
13. Денисов А.А., Денисова Е.В. II. Подавление циклов Бойда: Новый принцип управ-ления военными и политическими конфликта-ми. // «Информационные войны». № 3, 2010. – С. 2-14.
14. Денисов А.А., Денисова Е.В. III. Подавление циклов Бойда: Полная схема управ-ления постиндустриальным военным и политическим конфликтом. // «Информаци-онные войны». № 4, 2010. – С. 26-37.
15. А.Н. Анисимов. Частное сообщение, 2011.
16. Баумгартен А. Третья Барбаросса.// http://left.ru/index/phtml; Молдавский блюз. / Международная редакция «Бурцев.ру». // http://left.ru/2009/4/moldova186.phtml.
17. Уайлд Д. Оптимальное проектирование. / Пер. с англ. // М., «Мир», 1981.
18. Лефевр В.А. Этические системы. / В кн. «Алгебра совести».// М., Когито-Центр, 2003. – С. 1-174.